Люди мира, на минуту встаньте!

Автор Natalia. Опубликовано в Расскажи мне о войне, Средние: с 12 до 15 лет

Колесник Мария

МБОУ Ольховатская СОШ 8 «Б» класс

Я очень люблю бывать в районном краеведческом музее. Однажды мо  внимание привлёк старый толстый альбом в плотном синем переплёте. В таких альбомах раньше хранили фотографии. Я открыла и очень обрадовалась: альбом был посвящён истории Ольховатской средней школы. Значит, это и моя история! На одной из первых страниц я увидела фотографию человека в военной форме. Необыкновенно мужественное лицо, прямой открытый взгляд. Этот человек — Харин Сергей Владимирович. Рядом хранится его письмо к ольховатским школьникам, датированное 1965 годом. Пожелтевшие от времени страницы… А сколько здесь неизгладимо пережитой жизни, сколько горя и сколько гордости за свой народ! Сергей Владимирович – бывший узник одного из фашистских лагерей, Бухенвальда. Оказывается, Сергей Владимирович вёл с юными ольховатцами длительную переписку. Он много рассказывал им о своей жизни, о том, как был ранен и попал в фашистский плен, затем был помещён в Бухенвальд. Первоначально лагерь назывался Эттерсберг, на его главных воротах было даже написано изречение Цицерона: «Каждому – своё» Меня потрясло то, какими ужасными были условия для заключённых в Бухенвальде. Пленных   избивали на каждом шагу. Били всем, что попадётся под руки. Заставляли бегать, пока не упадёшь, лишали пищи, подвешивали за руки на столбе, травили злыми собаками. А каким невыносимо тяжёлым был труд:  по 12-14 часов в сутки при голодном питании! Я понимаю, что это делали для того, чтобы измотать силы узников, унизить заключённых и медленно их умертвить. Фашисты-нелюди применяли и массовые методы уничтожения заключённых. Например, использовали старую конюшню, в которой под видом медицинского осмотра в последний момент, когда заключённый становился под измеритель роста, его расстреливали в затылок. В этой конюшне, прозванной заключёнными «хитрым домиком», только советских заключённых было расстреляно 8473 человека. Удар в спину, выстрел в затылок – это может совершить только настоящий трус.  А в подвале крематория фашисты вешали заключённых на 48 крючках, вбитых в бетонные стены. Здесь в течение 1944 года только советских военнопленных было повешено более 1000 человек. Нельзя без боли читать строки из письма о том, что более 2000 заключённых всех национальностей были умерщвлены в «Институте экспериментальной медицины СС». Эсесовцы проводили эксперименты с различными ядовитыми веществами и отравляющими газами: заражали пленных такими болезнями, как сыпной тиф, сибирская язва, малярия, а потом на заключённых испытывали различные лекарственные препараты. В результате опытов всех оставшихся в живых убивали. Многие пленные были затравлены злыми собаками. А какими жестокими могли быть и женщины, которым, кажется, сама природа должна дарить жалость и человеческое милосердие! Нельзя без содрогания читать строки письма, где говорится о том, что только для удовлетворения садистских страстей жены коменданта концлагеря Ильзы Кох было уничтожено несколько сот заключённых, имеющих на теле татуировки. С убитых снимали кожу, после выделки которой картины с татуировкой помещали в альбом, который в художественном стиле был оформлен специально для Ильзы.  А в секретной мастерской из такой же человеческой кожи изготовлялись различные предметы: дамские сумочки, перчатки, абажуры для ламп и т. д. Ильзу Кох заключённые даже прозвали «фрау Абажур». Даже эсесовцам становилось не по себе, когда фрау Кох хвасталась абажурами, сделанными из человеческой кожи. Наиболее подходящей для поделок она находила кожу цыган и русских военнопленных с наколками на груди и спине. Это позволяло делать вещи весьма декоративными. Был только один надежный способ не попасть «ведьме» на абажур — изуродовать себе кожу или умереть в газовой камере. С болью Сергей Владимирович пишет о том, что  многие заключённые не выдерживали ужасных условий существования и заканчивали жизнь самоубийством: бросались на проволоку с током, перерезали вены, заходили в запретную зону, где их расстреливали, как мишени. Вечная  человеческая память этим людям. Ведь далеко не каждый может выдержать такие муки. Поэтому хочу от всей души поклониться сильным и мужественным Людям, которые несмотря ни на какие пытки, ни  на жесточайшие условия существования, смогли создать в концлагере восемнадцать антифашистских организаций, объединившихся в Интернациональный комитет, во главе которого стали немецкие заключённые-коммунисты. Русский военно-политический центр возглавлял Симаков Николай Семёнович, который после войны проживал в Новосибирске, очень болел: были поражены оба лёгких – сказалось лагерное прошлое. Руководителем подпольной организации, в которую входил Сергей Владимирович, был Котов Сергей Дмитриевич,  живший в Таджикистане и работавший после войны директором школы. Сергей Владимирович вспоминает, что Сергей Дмитриевич Котов  проводил среди пленных беседы, рассказывал им о действительном положении на фронте, о нарастающем сопротивлении и наступлении советских войск, об ухудшающем экономическом положении Германии. И люди, несмотря ни на что, верили в нашу победу и скорое освобождение. Рискуя жизнью, заключённый Драпкин даже смонтировал  подпольный радиоприёмник, по которому слушали сводки из Москвы. Подпольный центр выпускал свою газету «Правда пленных». Печатали листовки, воззвания. Человеческое милосердие необходимо в плену, как, наверное, нигде. Очень большую заботу подпольщики проявляли о детях. Детей по возможности старались уберечь от тяжёлой работы, достать для них более-менее сносную одежду и обувь, хоть какое-нибудь дополнительное питание. С детьми проводили даже учебные занятия: учили читать, писать, знакомили с историей и географией. Сергей Владимирович называет среди учителей Кюнга Николая Фёдоровича, который был одновременно ответственным за организацию подполья. Рискуя жизнями, подпольщики пытались сорвать военное производство на вражеских заводах: останавливали машины как бы для ремонта, выбрасывали в отходы ценные дефицитные материалы, саботировали, вредили, выпускали брак. Из письма я узнала, что некоторые подпольщики умело играли роль предателей. Например, Суслов, Бойко (к сожалению, в письме указаны только фамилии) работали в лагерном лазарете, где ежедневно умирали десятки больных. Используя этот печальный факт, они, рискуя собственными жизнями,  под носом СС часто меняли номера умерших на номера смертников (пленных, приговорённых к смертной казни). Таким образом были спасены десятки наших людей. Среди них Сергей Владимирович называет Цыганова Алексея Фёдоровича и Черванского Георгия Степановича. Вот настоящий пример беззаветного мужества! Однако основной задачей подполья было освобождение из плена путём вооружённого восстания. Готовясь к этому,  центр сформировал к сентябрю 1944 года три подпольных бригады трёхбатальонного состава. Командиром одного из батальонов был назначен и Сергей Владимирович. Подпольщики работали даже на оружейном заводе. Они прятали запасные части к винтовкам и пистолетам, а потом проносили их в лагерь, где заключённые тайком собирали из них винтовки и пистолеты, кроме того изготовляли самодельные гранаты, бутылки с самовоспламеняющейся жидкостью и различное холодное оружие. К концу марта 1945 года всем стало ясно, что крах Германии – вопрос нескольких дней. Фашисты говорили прямо, что в случае поражения они уничтожат всех пленных. Начиная с четвёртого апреля, немцы приступили к эвакуации заключённых из лагеря. Начали как всегда с евреев. Все понимали, что эвакуация проводится с целью уничтожения, поэтому заключённые решили притормозить её и по возможности сорвать. А вечером десятого апреля стало известно, что комендант получил из Берлина приказ: уничтожить всех пленных к концу дня одиннадцатого апреля, а лагерь разбомбить и окурить ядовитыми газами. Пьяные эсесовцы хвастались, что они устроят кровавую бойню красным. Когда об этом узнали, подпольным комитетом было принято решение начать вооружённое восстание. В тринадцать часов всем было роздано оружие, зачитано воззвание, и батальоны были приведены в боевую готовность. Обессилившие, но необыкновенно сильные духом люди уничтожали фашистов, стоявших на вышках с пулемётами, с ненавистью и ожесточением бросались на колючую проволоку. Сергей Владимирович вспоминает, что у него в батальоне был Войт Андрей Иванович, мужественный и храбрый человек, бывший снайпер Красной Армии. Он одним выстрелом снял постового, и батальон после этого без потерь порвал проволоку и вырвался на свободу, захватив пулемёт убитого. Всеми боевыми действиями руководил Смирнов И. И., проживающий после войны в Горьковской области. А утром двенадцатого апреля состоялось первое свободное построение бывших заключённых. Здесь узники дали клятву, верность которой Сергей Владимирович старался сохранять всю жизнь. Четырнадцатого апреля в лагерь вошли союзные войска американцев. Почему именно американцы я постараюсь понять, когда стану старше. А сейчас хочу снова подчеркнуть, что  Сергей Владимирович Харин – это человек с необыкновенной волей к борьбе и горячим желанием отомстить за тот ужас, который принесли фашисты родной земле. Война не ожесточила его сердце, доброта так и осталась одним из главных качеств его характера. Таких людей, как Сергей Владимирович Харин, сломить невозможно. Мне очень хочется узнать о его дальнейшей судьбе и о судьбах других узников. Я это непременно сделаю.  

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...
Сайт проекта «Чтобы помнили» находится в стадии разработки. Приносим извинения за неудобства.